Первый инженер [СИ] - Олег Геманов

Отбросив в сторону топоры и щиты на помощь своему командиру бросились двое ближайших воинов. Сжали кулаки и закружились вокруг юноши. Как дальше развивалась драка Николай не увидел. Так как множество придворных, вытянув перед собой руки и что-то отчаянно крича ринулись к королю.

Осипов не веря своим глазам долю секунды отстранено наблюдал за массовым помешательством своих подданных. Потом одной рукой схватил чекан и с огромной скоростью закрутил его у себя над головой. Другая рука короля не переставала отправлять содержимое туеска в желудок.

Толпа отпрянула, но со всех сторон к Николаю продолжали тянуться руки, раздавался дикий рев. И инженер полностью прочувствовал, что ощущает человек, которого случайно забросило в самый эпицентр зомбиапокалипсиса.

Внезапно всё прекратилось. Никто не кричал, не размахивал руками. Гномы неподвижно стояли и смотрели на своего правителя какими-то странными взглядами.

Осипов ударом кулака отбросил пустой туесок в сторону, опустил чекан вниз и мрачно огляделся вокруг. Он понял, что на него никто никогда так не смотрел. Ни в прошлой жизни ни в этой. Сердце короля мощно застучало, и по артериям пронеслась теплая волна, мгновенно наполнившая тело Шлюксбарта неукротимой энергией.

Николай резко встал на ноги и ни на кого не смотря отрывисто рявкнул:

— Что это всё означает?

Ближайшие сановники расступились и вперед вышел худощавый гном, в котором Осипов без труда опознал почтенного Дильбарта, хранителя священных древних традиций.

Без всяких поклонов он подошел к королю и положил руку ему на плечо:

— Ты съел еду Ранбарта из рода Эрикбартов. Подтверждаешь?

От его слов повеяло таким холодом, что многие гномы зябко передернули плечами.

— Подтверждаю, — ответил Николай. Мысли его прояснились и он уже отчетливо осознал, что он снова сделал что-то не так. Причем это «не так» настолько страшное, что окружающие его гномы до сих пор не могут в это поверить.

Дильбарт переложил руку на другое плечо и спросил все тем же замогильным голосом:

— Ты знал, что Ранбарт из рода Эрикбартов — воин первой волны?

На спину Осипова кто-то очень не добрый положил огромный кусок льда. По крайне мере именно так показалось инженеру. Он еще не понимал, что произошло, и его сердце еще не сжималось от ужаса, но ощущение надвигающийся неотвратимой катастрофы уже полностью заполонило сознание инженера.

— Да, знал.

Почтенный Дильбарт торжественно возложил обе руки на пухлые плечи короля.

— Ты добровольно съел пищу воина первой волны Ранбарта из рода Эрикбартов?

Николай отчаянно пытался понять, почему хранитель так упорно упоминает в своих вопросах Ранбарта и причем здесь воины первой волны. Его мозг, с громадной скоростью перебирал все возможные варианты, но ответов так и не находил. Поэтому резонно решив, что хуже уже не будет Осипов гордо поднял голову и твердо произнес:

— Да, добровольно.

Дильбарт отступил на пару шагов назад, вознес руки вверх и во всеуслышание объявил:

— Шлюксбарт из рода Шлюксбартов с этого момента ты становишься воином первой волны. Место в строю тебе определит старший из рода Эрикбартов.

После этих слов почтенный хранитель священных древних традиций неверяще подергал себя за бороду, медленно опустился на колени и низко склонил перед королем голову. Вслед за ним стали опускаться и остальные гномы.

Николай не моргая, смотрел прямо перед собой. В мозгу у него блокадным метрономом билась только одна-единственная мысль: «Жаль, очень жаль»

Тоскливая беспросветность заполонила всё его сознание, выжгла все остальные эмоции, заботливо оставив место лишь для вселенского уныния.

И инженер отчетливо понял, что всё для него закончилось. И что сегодняшний день он не переживет. И самое обидное то, что во всем этом деле нет никакой его вины. Он ни в чем ни виноват. Наоборот, всё получилось против его воли, как-то само собой. Само собой…

Николай обреченно закрыл глаза и внезапно очутился в старом дедовском доме. Семилетний Коленька сидел за столом, беспечно болтал ногами, пил чай из большой кружки и с огромным интересом наблюдал как за окном медленно падает снег. Перед мальчишкой стояла открытая банка абрикосового варенья, а рядом — вазочка доверху наполненная глазированными пряниками.

Сидящий напротив дед, подслеповато щурясь сквозь линзы очков читал свежий номер газеты «Правда», а на кухне бабушка гремела посудой и периодически гоняла рыжего кота Ваську, называя его при этом непонятным словом «Ирод».

Дед тяжело вздохнул, зло бросил газету на стол, медленно поднялся и включил телевизор. Через несколько секунд из динамиков раздался характерный говорок самого главного человека в стране. Первоклассник Колька естественно знал кто это такой, только не помнил его имя.

— Сейчас перестройка переживает острейший период. Огромная страна, огромное разнообразие условий. Накопились тяжелейшие проблемы. Сознание, замешанное на догматизме, консерватизме. Это все — масштабные препятствия. И в то же время выход в новое русло развития — в экономике, политике, в социальных процессах — будет иметь колоссальное значение для страны, для социализма, для мира…

— Твою дивизию! — раздраженно прошипел сквозь зубы дед, выключил телевизор и сильно хлопнул ладонью по его крышке. — Это ж надо до такого додуматься!

Коля быстро отправил в рот очередной пряник и с любопытством уставился на деда.

Из кухни торопливо вышла бабушка, на ходу вытирая руки полотенцем:

— Степан, ты опять за своё? — укоризненно произнесла она. — Хватит! Ребятёнка напужаешь до икоты.

Дед недовольно засопел, схватил со стола газету и потряс ей перед носом супруги:

— Варвара, а не боишься, что вот это его напугает? — дед ткнул пальцем в экран телевизора. — Или это? А?

Бабушка успокаивающе погладила деда по руке:

— Степа, ну обсуждай ты свою политику с мужиками! Домой-то, зачем всякую гадость несть. Да и оно всё само собой пройдет.

Дед тяжело вздохнул, взъерошил Колькины волосы и тихо пробурчал себе под нос:

— Само собой… Тебе-то можно, Варя так говорить. Но вот и они уверены, что всё само собой утрясётся, — дедушка аккуратно положил «Правду» рядом с банкой варенья и язвительно добавил. — Сами по себе только кошки родятся, да и то не каждый год.

В правом верхнем углу газеты Осипов успел заметить дату.

«Вторник. Пятое декабря одна тысяча девятьсот восемьдесят девятого года.» — потрясенно произнес инженер и тут же осознал, что через два месяца деда не станет.